на главную православного сайта udel3.ru о храмах и монастырях России храм святых апостолов Петра и Павла в Ясенево, Битцевский парк ЮЗАО Москва Никольская церковь в Котелино Рязанская область Благовещенский Ионо - Яшезерский монастырь в Карелии, православный сайт udel3.ru о храмах и монастырях России храм преподобной  Евфросинии Московской в Котловке ЮЗАО Москва, православный сайт udel3.ru о храмах и монастырях России  

Вниманию посетителей! В сети появились подложные клоны нашего сайта Православие, храмы, монастыри, христианство, православный сайт udel3.ru Поэтому во избежание путаницы рекомендуем входить на наш сайт не с поисковых систем, а добавить ссылку на наш сайт в закладки

Главная страница >> Фотогалерея Храма Христа Спасителя >> Фото 2009 года, горельеф на стене Храма Христа Спасителя в Москве


Фотогалерея Храма Христа Спасителя в Москве

Православие в Москве:

горельеф на стене Храма Христа Спасителя в Москве (на южном фасаде),

фото сделано осенью 2009 года.

На южном фасаде Храма, обращенном к Москве-реке, размещены изображения Святых, в дни празднования памяти которых происходили битвы в 1812 году, а так же священные изображения, которые имеют непосредственное отношение к событиям Отечественной войны.

На фото тондо: Образ Святого апостола Фомы, в память сражения при Полоцке и Тарутине б октября (19 октября) 1812 года; круглый горельеф (тондо) диаметром 4 м в верхнем ряду, в средней большой арке.

фото 2009 года, тондо на южном фасаде Храма Христа Спасителя в Москве, фотогалереи православного сайта udel3.ru

Сражение при селе Тарутино под Малоярославцем 6 октября (19 октября) 1812 года

Тарутинский бой — сражение 18 октября 1812 в районе села Тарутино, произошедшее между русскими войсками под командованием фельдмаршала М. И. Кутузова и французскими войсками маршала Мюрата.

Бой также называется битвой под рекой Чернишнею или сражение в Винково. Победа при Тарутине была первой победой русских войск после Бородино. Успех укрепил дух русской армии, перешедшей в контрнаступление.

Предыстория

После оставления Москвы армия Кутузова к началу октября расположилась в укреплённом лагере близ села Тарутина за рекой Нарой (примерно на границе Московской обл. к юго-западу от Москвы). Русская армия получила отдых и возможность пополнить материальную часть и живую силу.

Наполеон, заняв Москву, оказался в затруднительном положении. Французские войска не могли полностью обеспечить себя необходимым в Москве. Развернувшаяся партизанская война препятствовала нормальному снабжению армии. Для фуражирования французам приходилось отправлять значительные отряды, которые редко возвращались без потерь. Для облегчения сбора провизии и охраны коммуникаций Наполеон был вынужден держать крупные войсковые соединения далеко за пределами Москвы.

Авангард Мюрата с 24 сентября расположился, наблюдая за русской армией, недалеко от Тарутина на реке Чернишне (приток Нары) в 90 км от Москвы. Группировка состояла из следующих частей: 5-й корпус Понятовского, две пех. и две кав. дивизии, все 4 кав. корпуса Наполеона. Общая численность группировки согласно армейским ведомостям на 20 сентября насчитывала 26540 человек (по данным Шамбре); сам Шамбре, учитывая потери за предшествующий месяц, оценил силы авангарда к 18 октября в 20 тысяч[1]. Авангард имел сильную артиллерию в 197 пушек, которые, по словам Клаузевица, «скорее обременяли авангард, чем могли быть ему полезны»[2]. Фронт и правый фланг растянутого расположения Мюрата был прикрыты реками Нарой и Чернишней, левый фланг выходил на открытое место, где только лес отделял французов от русских позиций.

Противоборствующие армии соседствовали некоторое время без боевых столкновений. Из записок А. П. Ермолова:

«Гг. генералы и офицеры съезжались на передовых постах с изъявлениям вежливости, что многим было поводом к заключению, что существует перемирие.»

В таком положении обе стороны оставались две недели.

4 октября Наполеон послал в лагерь Кузутова, в село Тарутино, маркиза Лористона, бывшего послом в России перед самой войной. Наполеон хотел, собственно, послать генерала Коленкура, герцога Виченцского, тоже бывшего послом в России еще до Лористона, но Коленкур настойчиво советовал Наполеону этого не делать, указывая, что такая попытка только укажет русским на неуверенность французской армии. Наполеон раздражился, как всегда, когда чувствовал справедливость аргументации спорящего с ним; да и очень он уж отвык от спорщиков. Лористон повторял аргументы Коленкура, но император оборвал разговор прямым приказом: «Мне нужен мир; лишь бы честь была спасена. Немедленно отправляйтесь в русский лагерь». … Кутузов принял Лористона в штабе, отказался вести с ним переговоры о мире или перемирии и только обещал довести о предложении Наполеона до сведения Александра. Царь не ответил.

— Тарле Е. В. Наполеон. — М.: Госиздат, 1941. — С. 304, 305.

Партизаны сообщили, что Мюрат на случай нападения не имел подкреплений ближе чем в Москве. Было решено атаковать французов, использовав удачную диспозицию, и разгромить Мюрата.

Накануне боя

План атаки разработал генерал-от-кавалерии Беннигсен, начальник главного штаба у Кутузова. К левому флангу французов почти вплотную подходил большой лес, что давало возможность скрытно приблизиться к их расположению. Эту особенность было решено использовать.

Армия по плану атаковала двумя частями. Одна, под личным командованием Беннигсена, должна была скрытно через лес обойти левый фланг французов. Группировка состояла из 2-го, 3-го, 4-го пехотных корпусов, 1-го кав. корпуса, а также 10 полков казаков под командованием генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова. Остальные корпуса под командованием Милорадовича должны были сковать боем правый фланг французов. Отдельный отряд генерал-лейтенанта Дорохова по плану должен перерезать Мюрату пути отхода на Старой Калужской дороге в районе села Вороново. Главнокомандующий Кутузов оставался с резервами в лагере и осуществлял общее руководство.

Мюрат понимал рискованное расположение своих отрядов, а также имел сведения о предстоящей атаке. Видимо приготовления русских не остались для него тайной. За день до сражения французы всю ночь стояли под ружьём в полной готовности, однако ожидаемого нападения не последовало. Атака русских войск запоздала на день из-за отсутствия начальника штаба Ермолова на званом обеде. На следующий день Мюрат издал приказ об отводе артиллерии и обозов. Однако адъютант, доставив приказ начальнику артиллерии, застал того спящим и, не подозревая срочности ситуации, решил подождать до утра. В результате утром французы абсолютно не были готовы к отражению атаки. Момент для сражения оказался удачным для русских.

Ход боя

Ещё с вечера 17 октября (5 окт. по старому стилю) колонны Беннигсена, соблюдая осторожность, перешли реку Нару у Спасского. Ночной марш и неправильный расчет обходного движения повели к замедлению, войска не успели своевременно подойти к неприятелю. Только Орлов-Денисов, командовавший крайней правою колонною в основном из казаков, еще до рассвета достиг села Дмитровского за левым флангом французов. Милорадович до рассвета не предпринимал активных передвижений.

С рассветом неприятельский лагерь пробуждался, а пехотные корпуса так и не показывались на опушке. Не желая упускать внезапность, Орлов-Денисов принял решение в 7 утра атаковать самостоятельно. Французы из корпуса генерала Себастиани успели второпях сделать несколько выстрелов и в беспорядке бежали за Рязановский овраг. Казаки бросились грабить лагерь, так что Орлов-Денисов долго ещё не мог их собрать. Левый фланг французов от разгрома спас Мюрат. Собрав бежавших, он организовал контратаки и остановил продвижение русских.

В этот момент на опушке напротив Тетеринки, прямо напротив французской батареи показался 2-й пехотный корпус Багговута. Завязалась артиллерийская перестрелка. Генерал-лейтенант Багговут, пережив кровопролитное Бородинское сражение, был убит в самом начале этого боя, что не позволило корпусу действовать более решительно. Беннигсен, не склонный к импровизациям на поле боя, не решился действовать частью сил, отдал приказ отойти до подхода остальных войск, блуждавших в лесу. Этим замешательством воспользовался Мюрат. Продолжая отбиваться от казаков, он приказал обозам артиллерии отступать к Спас-Купле. Когда из леса показались наконец все корпуса, момент для разгрома французов был упущен.

Войска Милорадовича на левом фланге русских двинулись по Старой Калужской дороге из Тарутино в Винково как по учебному плацу. Вероятно вследствие неудачи обходных колонн Кутузов приказал остановить войска Милорадовича, хотя французы отступали и можно ещё было отрезать отдельные части. Орлов-Денисов с казаками преследовал французов до Спаса-Купли.

Отступивший с основными силами к Спас-Купле Мюрат укрепил позицию батареями и открыл фронтальный огонь, остановивший русское продвижение. Позже он отступил к Вороново. Российские полки вечером с песнями и музыкой вернулись в свой лагерь.

Итог сражения

Разгрома Мюрата не получилось вследствие промахов как в планировании атаки, так и в нечётком исполнении войсками намеченных планов. По подсчётам историка М. И. Богдановича реально в бою с русской стороны поучаствовали 5 тыс. пехоты и 7 тыс. конницы. Следует отметить явное нежелание Кутузова ввязываться в сражение с французами. Главнокомандующий русской армии считал ненужными боевые действия в тот момент, когда время работало на Россию. По другим сведениям Кутузов получил известия о готовящемся отходе Наполеона из Москвы и не желал отдалять войска от лагеря.

Из записок генерала А. П. Ермолова:

..Сражение могло кончиться несравненно с большею для нас выгодою, но вообще мало было связи в действии войск. Фельдмаршал, уверенный в успехе, оставался при гвардии, собственными глазами не видал; частные начальники распоряжались по произволу. Огромное количество кавалерии нашей близко к центру и на левом крыле казалось более собранным для парада, красуясь стройностию более, нежели быстротою движения. Можно было не допустить неприятеля соединить рассеянную по частям его пехоту, обойти и стать на пути его отступлению, ибо между лагерем его и лесом было немалое пространство. Неприятелю дано время собрать войска, свезти с разных сторон артиллерию, дойти беспрепятственно до лесу и пролегающею чрез него дорогою отступить чрез селение Вороново. Неприятель потерял 22 орудия, до 2000 пленных, весь обоз и экипажи Мюрата, короля неаполитанского. Богатые обозы были лакомою приманкою для наших казаков: они занялись грабежом, перепились и препятствовать неприятелю в отступлении не помышляли.

Цель Тарутинского боя не была достигнута полностью, но её результат оказался успешным, и ещё большее значение имел успех для подъема духа русских войск. Прежде в ходе войны ни в одном сражении у любой из сторон (даже при Бородино) не было такого количества захваченных пушек, как в этом — 36 или 38 орудий. В письме царю Александру I Кутузов сообщает о 2500 убитых французах, 1000 пленных, и ещё 500 пленных на следующий день взяли казаки при преследовании. Свои потери Кутузов оценил в 300 убитых и раненых[3]. Клаузевиц подтверждает французские потери в 3—4 тысячи солдат. Два генерала Мюрата погибли (Дери и Фишер). На другой день после сражения на русские посты передали письмо от Мюрата с просьбой выдать тело генерала Дери, начальника личной гвардии Мюрата. Просьбу удовлетворить не смогли, так как тело не отыскали.

Военный историк Богданович в своем труде приводит ведомость потерь русской армии, где значатся 1200 человек (74 убитых, 428 раненых и 700 пропавших без вести). Согласно надписи на мраморной плите на стене Храма Христа Спасителя русские потеряли убитыми и ранеными 1183 человека.

Александр I щедро наградил военачальников. Кутузов получил золотую шпагу с алмазами и лавровым венком, Беннигсен — алмазные знаки ордена св. Андрея Первозванного и 100 тысяч рублей. Десятки офицеров и генералов — награды и повышения в звании. Нижние чины, участники боя, получили по 5 рублей на человека.

Несогласованность на поле боя вызвала обострение давнего конфликта Кутузова и Беннигсена и привела к удалению последнего из армии.

Полагают, что именно бой под Тарутино подтолкнул Наполеона к отступлению из Москвы. Хотя решение об отходе было уже принято императором, он ещё не был уверен в точной дате. Отступление французов в сторону Калуги началось на следующий день после боя, 19 октября.

В воспоминание победы, одержанной над французами, владелец Тарутина граф С. П. Румянцев освободил 745 крестьян от крепостной зависимости в 1829 г., обязав их поставить памятник на поле битвы. Памятник был открыт в 1834 г.

Сражение под Полоцком 6 октября (19 октября) 1812 года

Вторая битва под Полоцком (18—20 октября 1812 года) — сражение, в котором русские войска под командованием Витгенштейна атаковали и нанесли поражение баварскому корпусу французов под командованием маршала Сен-Сира в ходе Отечественной войны 1812 года.

В результате успеха удалось освободить город Полоцк от французов, что создало угрозу и без того уязвимым путям снабжения войск Наполеона.

Предыстория

Наступая на Москву, Наполеон оставил в Полоцке (север Белоруссии) корпуса Удино и Сен-Сира. Первоначальная задача наступления на Петербург провалилась после сражения под Клястицами и на первый план вышла задача охраны коммуникаций Наполеона. После первого сражения под Полоцком обе стороны прекратили активные боевые действия.

Полоцк располагался на правом (северном) берегу Двины и был занят французами, основные силы французов базировались на левом (южном) берегу напротив Полоцка. Армия Витгенштейна, прикрывая направление на Петербург, стояла соответственно на правом берегу Двины. Река Полота делит город на две части, протекая с севера на юг, и впадает в Двину в черте Полоцка.

Через некоторое время русская армия генерал-лейтенанта Витгенштейна существенно усилилась, 15 октября к ней подошло хорошо вооружённое Петербургское ополчение (12 тысяч), набранное в северных губерниях. Кроме того на соединение с Витгенштейном подходил из Финляндии корпус генерал-лейтенанта Штейнгеля (12 тысяч). Армия Витгенштейна приступила к наступательным операциям 18 октября, то есть в то время, когда Наполеон начал отступление из Москвы.

Бой Сражение за Полоцк. Рисунок XIX в.

Витгенштейн, пытаясь обезопасить маршрут Штейнгеля, решил сделать ложное нападение на Полоцк. Нападение должно было отвлечь противника от мостов, которые Витгенштейн собирался навести через Двину для переправы корпуса Штейнгеля.

18 октября авангард генерала-майора Балка в составе 2 егерских полков, нескольких эскадронов и 6 пушек вытеснил французов из села Громы и прогнал их до укреплённых позиций под Полоцком. Артобстрел и контратака французов опрокинули Балка, что вынудило Витгенштейна прислать подкрепления. Основные бои завязались на правом берегу Двины, французы перебрасывали части с левого берега, что устраняло помехи для корпуса Штейнгеля, приближающегося тем же берегом.

Тем временем французы начали выдвигаться для наступления. Дело из отвлекающей диверсии превращалось в большое сражение. Витгенштейн был вынужден втянуть в дело весь корпус. Весь последовавший день прошёл в ожесточённых атаках и контратаках укреплений Полоцка. Основные силы Витгенштейна напирали на французов на левом (восточном) берегу реки Полоты, притока Двины. Одновременно с этим на правом берегу Полоты вёл бой авангард генерал-лейтенанта Яшвиля.

В целом бой шёл без большого успеха для какой-либо из сторон. В силу наступательного боя против укреплённой оборонительной позиции потери русских превосходили потери французов.

Подошедший Штейнгель сообщил, что находится недалеко от места боя и может атаковать позиции французов напротив Полоцка с левого берега Двины.

19 октября в течение дня стороны под Полоцком наблюдали друг за другом. В 4 часа дня войска Витгенштейна заметили французов, отступающих на другом берегу Двины под напором Штейнгеля, и открыли артиллерийский огонь против укреплений Полоцка. На правом берегу отряды Витгенштейна атаковали город с разных сторон, на левом берегу корпус Штейнгеля был остановлен заслоном французов в 5 верстах от Полоцка. Сен-Сир, видя угрозу окружения, отдал приказ о скрытном ночном отступлении из Полоцка на левый берег Двины. В полночь начался приступ Полоцка и продлился до 2 часов ночи (утра) 20 октября. Сен-Сир сжег за собой мосты; 2 тысячи баварцев, не успевших переправиться, попали в плен.

Баварскому корпусу удалось в 8 утра 20 октября сбить авангард Штейнгеля с позиций и открыть путь к отступлению. Витгенштейн отправил на усиление Штейнгеля 12 тысяч солдат под командованием генерал-лейтенанта Сазонова, сам он ожидал возведения мостов через Двину. После постройки мостов Витгенштейн, переправившись на левый берег, соединил силы с корпусом Штейнгеля и стал преследовать корпус маршала Сен-Сира.

Итоги

Сен-Сир, избежав окружения, вывел большую часть войск. Около 2 тысяч французов не успели переправиться через Двину и были вынуждены сдаться. В Полоцке русские захватили 1 пушку и большие запасы фуража. Штейнгель в боях взял до 500 пленных.

Сен-Сир был тяжело ранен в ногу, после чего передал командование 2-м французским корпусом генералу Леграну, а 6-й остался под командой генерала Вреде. Витгенштейн в рапорте царю Александру I оценивает потери французов в Полоцке в 6 тысяч убитых и раненых (помимо пленных).

Согласно надписи на мраморной плите на стене Храма Христа Спасителя русские потеряли убитыми и ранеными около 8 тысяч солдат.

За взятие Полоцка Витгенштейн был произведён царём в генералы-от-кавалерии. Занятие Полоцка означало серьёзную угрозу коммуникациям Наполеона и вынудило его отвлечь против Витгенштейна резервный корпус под командованием Виктора.

В честь победы русских войск под Полоцком, у Красного Моста в Полоцке установлена мемориальная плита следующего содержания:

«Через этот мост русские
войска под командованием
генерала Витгенштейна и отряда
Петербургского ополчения
после ожесточенных боев
6-8/19-21/октября 1812 г.
вошли в город и освободили
его от неприятеля, чем положили
начало изгнанию наполеоновских
войск с белорусской земли.
С того времени в память о
погибших и пролитой крови
этот мост стал называться
«КРАСНЫМ»»

Житие святого апостола Фомы
День памяти 6 октября (19 октября)

Святой Апостол Фома, называемый близнец, родился в Галилейском городе Панеаде. Когда Господь наш Иисус Христос, во время Своего пребывания на земле с людьми, проходил по городам и селениям, уча народ и исцеляя всякие болезни, Фома, услышав его проповедь и увидев его чудеса, прилепился к Нему всею душою. Насыщаясь сладкими словами Иисуса Христа и созерцанием его пресвятого Лица, Фома ходил за Ним и был удостоен Господом причисления к лику двенадцати Апостолов, с коими и следовал за Христом до самых его спасительных страданий. По воскресении же Господа святой Фома своим недоверием к словам других Апостолов о сем еще более усилил веру Церкви Христовой, ибо в то время как прочие ученики Христовы говорили: "Мы видели Господа", он не хотел им поверить, доколе сам не увидит Христа и не прикоснется к его язвам. Спустя восемь дней по воскресении, когда все ученики собрались вместе и Фома был с ними, Господь явился им и сказал Фоме: "Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим".

Увидев Христа и прикоснувшись к живоносным его ребрам, Фома воскликнул: "Господь мой и Бог мой" (Иоан.20:24-29).

Это событие с Фомою самым наглядным образом убеждает всех в истинности воскресения Господня, потому что Христос явился ученикам не как призрак и не в ином каком-либо теле, но в том же самом, в коем пострадал ради нашего спасения.

После вознесения Иисуса Христа на небо и сошествия Святого Духа, Апостолы бросили между собою жребий, куда каждому из них идти для проповедания Слова Божия. Фоме выпал жребий идти в Индию, чтобы просветить помраченные язычеством страны и научить истинной вере различные обитавшие там народы – парфян и мидян, персов и гиркан, бактрийцев и брахманов и всех самых дальних обитателей Индии.

Фома очень скорбел о том, что он посылается к таким диким народам; но ему явился в видении Господь, укрепляя его и повелевая быть мужественным и не страшиться, и обещал Сам пребывать с ним. Он скоро указал ему и возможность проникнуть в сии страны.

Царь индийский Гундафор, желая выстроить себе дворец как можно искуснее, послал купца своего Авана в Палестину, чтобы он поискал там такого искусного строителя, который был бы опытен в постройках и мог бы построить такие же палаты, какие были у Римских императоров. С сим самым Аваном Господь и повелел Фоме идти в индийские страны. Когда Аван искал искусных архитекторов в Панеаде, Фома встретился с ним и выдал себя за человека опытного в строительном искусстве. Аван, наняв его, вошел с ним в корабль, и они отправились в путь, пользуясь благоприятным ветром.

Когда они пристали к одному городу, то услышали здесь звук труб и иных музыкальных инструментов. Царь того города отдавал замуж свою дочь, и послал глашатаев оповещать по всему городу, чтобы на бракосочетание собирались и богатые и бедные, рабы и пришельцы, а если кто придти не захочет, тот будет подлежать царскому суду. Услыхав сие, Аван с Фомою, боясь, как пришельцы, разгневать царя, если не послушают его, пошли, на брачное торжество во двор царский. Когда все уселись и стали веселиться, Апостол сел на самом последнем месте и ничего не ел, не принимал участия и в веселье, но погрузился в размышления. Все смотрели на него как на странника и иноплеменника. Те же, кто возлежали рядом с ним, говорили ему:

– Зачем ты пришел сюда, когда ничего не ешь и не пьешь?

Апостол сказал в ответ:

– Я пришел сюда не для того, чтобы есть и пить, но чтобы исполнить волю царя, ибо глашатаи громко оповещали, что если кто не явится на брак, то будет подлежать царскому суду.

В то время среди пировавших находилась одна женщина еврейка, которая прекрасно играла на свирели, припевая каждому из возлежавших какое-нибудь приветствие. Увидев Фому, который не веселился, но лишь часто поднимал взоры на небо, она поняла, что он – иудеянин, и, играя перед ним, пела ему на еврейском языке такой припев: "Един есть Бог – иудейский, сотворивший небо и землю".

Апостол же, слушая этот припев с удовольствием, просил ее несколько раз повторять те слова.

Виночерпий, видя, что Апостол не веселится, ударил его по лицу, говоря:

– Ты позван на брак – не будь же печален, а веселись, присоединившись к пьющим.

Тогда Апостол сказал ударившему его:

– Да воздаст тебе Господь за сие еще в сей жизни, и я пусть увижу руку, ударившую меня, влачимою псом на показ многим!

Несколько времени спустя ударивший Апостола виночерпий вышел к колодцу, намереваясь принести гостям воды для разбавления вина. Там внезапно напал на него лев, повалил и умертвил его и, высосав из него кровь, удалился. Тогда прибежали собаки, растерзали тело его на части, а один черный пес, схвативши его правую руку, приволок ее на пир и бросил пред всеми. Все присутствовавшие там, увидевши сие, пришли в ужас и спрашивали, чья эта рука. Женщина же, игравшая на свирели, воскликнула:

– Что-то необычайное таинственное совершается ныне у нас: с нами находится в числе возлежащих или Бог или посланник Божий. Ибо я видела, как виночерпий ударил одного человека и слышала, что сей человек сказал по-еврейски: "Пусть я увижу правую руку твою влачимою псом на показ многим", что, как вы все видите, и сбылось.

После этих слов на всех напал страх.

По окончании пира, царь, услыхав о происшедшем, призвал к себе святого Апостола Фому и сказал:

– Войди во дворец и благослови отданную замуж дочь мою.

Апостол, войдя в опочивальню, стал поучать новобрачных целомудрию и хранению чистого девства и, помолившись за них, благословил их и удалился. Во сне новобрачные увидали Иисуса, Который явился им в образе Апостола Фомы и с любовью обнимал их. Муж, подумав, что пред ним – Фома, сказал ему:

– Ты вышел от нас раньше всех – каким образом ты снова очутился здесь?

Господь ответствовал:

– Я – не Фома, а брат его, и все, отрекшиеся от мира и последовавшие за Мною так же, как и он, не только будут Моими братьями в будущей жизни, но и наследуют Мое царство. Итак не забудьте, дети Мои, того, что советовал вам Мой брат, и если, согласно его совету, вы сохраните непорочным свое девство, то удостоитесь нетленных венцов в Моем небесном чертоге.

Сказав сие, Господь стал невидим; они же, пробудившись от сна, рассказали друг другу то, что видели во сне, и, вставши, всю ночь усердно молились Богу; слова же, сказанные им, хранили в своем сердце, как драгоценные жемчужины.

Утром царь вошел в опочивальню, где находились новобрачные, и нашел их сидящими отдельно друг от друга. В недоумении, он спросил их о причине такого удаления друг от друга. Они же сказали ему в ответ:

– Мы молимся Богу, чтобы Он дал нам силу до самой кончины нашей соблюдать в супружестве совершенное целомудрие, в каковом пребываем теперь, чтобы быть за то увенчанными в небесном чертоге нетленными венцами, как обещал явившийся нам Господь.

Тогда царь понял, что к сохранению девства убедил их странник, бывший накануне во дворце, чрезвычайно разгневался и тотчас послал своих слуг, чтобы они схватили Апостола, но они не нашли его, потому что он вместе с Аваном уже отплыл в Индию.

Прибывши к Индийскому царю Гундафору, они предстали пред ним, и Аван сказал:

– Вот, государь, я привез к тебе из Палестины искусного строителя, чтобы он мог устроить палаты, какие угодно твоему величеству.

Царь обрадовался, показал Фоме то место, где он хотел строить палаты, и, определив размеры их, дал ему большое количество золота для постройки, а сам отправился в другую страну.

Фома, получив золото, стал раздавать его нуждающимся – нищим и убогим, сам же, подвизаясь в проповедании Евангелия, обратил многих к вере во Христа и крестил их.

В то время тот юноша, который, по совету Фомы, обещался хранить девство вместе с женою своею, услыхав, что Апостол в Индии проповедует Христа, вместе с нею прибыл к Апостолу. Наставленные святым Апостолом Христовой вере, они приняли от него святое крещение. Девица получила при сем имя Пелагии и впоследствии пролила кровь свою за Христа, юноша же наименован был Дионисием и впоследствии удостоен сана епископа. Возвратившись с Апостольским благословением в свое отечество, они распространяли славу Имени Божия, обращая неверных ко Христу и созидая в городах церкви.

По прошествии двух лет, царь послал к Апостолу узнать: скоро ли окончится постройка палат? Апостол ответил посланным, что остается только положить крышу. Царь обрадовался, ибо полагал, что Фома действительно строит ему на земле дворец, и послал ему еще много золота, повелевая поскорее соорудить для палат великолепную крышу.

Фома, получив еще золото, возвел очи и руки к небу, говоря:

– Благодарю Тебя, Господи Человеколюбче, что Ты различными способами устрояешь спасение людей!

И снова он раздал присланное царем золото тем, кто просил у него помощи, а сам продолжал усердно проповедовать Слово Божие.

По прошествии некоторого времени, царь узнал, что Фома даже еще и не начинал приводить в исполнение его повеление, что все золото роздано убогим, а строитель и не думает о постройке, но, проходя по городам и селениям, проповедует какого-то нового Бога и совершает дивные чудеса. Царь пришел в сильный гнев и послал слуг своих схватить Апостола. Когда святого Фому привели к царю, тот спросил его:

– Выстроил ли ты палаты?

Фома отвечал:

– Построил, и притом великолепные и прекрасные.

Тогда царь сказал:

– Пойдем же и посмотрим твой дворец.

Апостол отвечал:

– В жизни своей ты не можешь увидать дворца сего, но когда отойдешь из сей жизни, тогда увидишь и, с радостью поселившись в нем, будешь жить там вечно.

Царь, думая, что он смеется над ним, весьма оскорбился и повелел бросить его в темницу вместе с привезшим его купцом Аваном, где они должны были томиться в ожидании мучительной смертной казни: царь намеревался содрать с них живых кожу и сжечь их на костре.

Когда они сидели в темнице, Аван стал упрекать Апостола:

– Ты, – говорил он, – обманул и меня, и царя, назвавшись искуснейшим строителем. И вот теперь ты истратил без пользы и царское золото, и жизнь мою погубил. Из-за тебя я страдаю и должен умереть лютою смертью: царь жесток и умертвит нас обоих.

Апостол же, утешая его, говорил:

– Не бойся, для нас не настало еще время умирать; мы будем живы и свободны, и царь почтит нас за те палаты, которые я устроил ему в царстве небесном.

В ту же самую ночь царский брат заболел и послал сказать царю:

– Из-за твоей скорби и я также стал тосковать и от сей тоски впал в болезнь, от которой теперь умираю.

Немедленно вслед за сим брат царя действительно умер. Царь, забыв прежнее свое огорчение, впал в новую скорбь и неутешно рыдал о смерти своего брата. Ангел же Божий, взяв душу умершего, вознес ее в небесные обители и, обходя тамошние селения, показывал ей многочисленные великолепные и блестящие палаты, между коими одна была так прекрасна и блестяща, что ее красоты и описать невозможно. И спросил ангел душу:

– В какой из всех палат тебе более угодно жить?

Она же, взирая на ту прекраснейшую палату, сказала:

– Если бы мне было позволено пребывать хотя бы в углу той палаты, то мне ничего бы больше не было нужно.

Ангел сказал ей:

– Ты не можешь жить в сей палате, ибо она принадлежит твоему брату, на золото которого построил ее известный тебе пришлец Фома.

И сказала душа:

– Прошу тебя, господин, отпусти меня к брату, и я куплю у него сию палату, ибо он еще не знает красоты ее – и потом, купив ее, я снова возвращусь сюда.

Тогда ангел возвратил душу в тело, и умерший тотчас ожил и, как бы пробудившись от сна, спрашивал окружавших его о брате, и молил, чтобы царь поскорее пришел к нему. Царь, услышав, что брат его ожил, весьма обрадовался и поспешил к нему, и, увидав его живым, сделался еще радостнее. Воскресший же начал говорить ему:

– Я уверен, царь, что ты любишь меня, как своего брата; знаю, что ты безутешно плакал обо мне и, если бы можно было освободить меня от смерти, то отдал бы за то даже до полцарства своего.

Царь отвечал:

– Да, это совершенная правда.

– Если ты так любишь меня, – сказал на это брат царя,– то прошу у тебя одного дара – не откажи мне в нем.

Царь отвечал:

– Все, чем я владею в государстве моем – все даю тебе, любимому моему брату, – и клятвою подтвердил свое обещание. Тогда воскресший брат сказал:

– Дай мне палату твою, которую ты имеешь на небесах, и возьми за нее все мое богатство.

Царь, услышав такие слова, пришел в смущение и молчал, как бы потеряв способность говорить. Потом он сказал:

– Откуда у меня на небесах может быть палата?

– Воистину, – отвечал брат царя, – на небесах есть такая палата, о которой ты не знаешь и какой ты никогда не видал во всей поднебесной. Ее построил тебе Фома, которого ты держишь в темнице; я видел ее и дивился ее несказанной красоте и просил поместить меня хотя в одном углу ее, но это мне не было дозволено; ибо водивший меня ангел сказал: нельзя тебе жить в ней, потому, что это палата брата твоего, которую построил известный тебе Фома. Я просил ангела, чтобы он отпустил меня к тебе, чтобы купить у тебя ту палату. Итак, если ты любишь меня, отдай ее мне и возьми вместо нее все мое имение.

Тогда царь возрадовался о возвращении брата к жизни и о палате, построенной ему на небесах. И сказал он воскресшему брату:

– Возлюбленный брат! Я клялся не отказать тебе ни в чем, что на земле мне подвластно, а той палаты, которая находится на небе, я тебе не обещал. Но если хочешь, то мы имеем зодчего, который может построить такую же палату и тебе.

Сказав сие, царь тотчас послал в темницу слуг, чтобы вывести оттуда святого Фому вместе с приведшим его купцом Аваном. Когда они явились к царю, сей последний поспешил на встречу к Апостолу и пал ему в ноги, прося у него прощения за свой грех против него, содеянный им по неведению. Апостол же, возблагодарив Бога, начал учить обоих братьев вере в Господа нашего Иисуса Христа, – и они, умиляясь душою, принимали с любовию слова его. Вскоре затем он крестил их и научил их жить по-христиански, а братья многочисленными милостынями своими создали себе вечные обители на небесах. Пробыв с ними несколько времени и утвердив их в святой вере, Апостол пошел в другие окрестные города и селения, подвизаясь в деле спасения душ человеческих.

В то время, когда Фома просвещал проповедью Евангелия индийские страны, наступило время честного преставления Божией Матери и все Апостолы из разных стран восхищены были на облаках небесных и перенесены в Гефсиманию, к одру Преблагословенной Девы. Тогда и святой Апостол Фома был восхищен из Индии, но не поспел прибыть к самому дню погребения Богопрославленного тела Пречистой Богородицы. Это устроено было Божиим изволением для того, чтобы удостоверить верующих, что Матерь Божия с телом была взята на небо. Ибо как относительно воскресения Христова мы более утвердились в вере чрез неверие Фомы, так относительно взятия на небеса с плотью Пречистой Девы Марии Богородицы узнали вследствие замедления Фомы. Апостол прибыл только на третий день после погребения и скорбел о том, что не мог быть в Гефсимании в самый день погребения, чтобы проводить с прочими Апостолами тело Матери Господа своего на место погребения. Тогда, по общему соглашению святых Апостолов, для святого Фомы открыли гробницу Пресвятой Богородицы, чтобы он, увидев пречестное тело, поклонился ему и утешился в своей печали. Но когда открыли гробницу, то не нашли тела, а только одну лежавшую там плащаницу. И отсюда все твердо уверились в том, что Матерь Божия, подобно Сыну Своему, воскресла в третий день и с телом была взята на небеса.

После сего Фома снова появился в Индийских странах и проповедовал там Христа, обращая многих к вере знамениями и чудесами. Прибыв в Мелиапор, он просветил там многих проповедью Евангелия и утвердил их в святой вере следующим чудом. На одном месте лежало необычайных размеров дерево, которое не только люди, но даже и слоны не могли сдвинуть с места, Фома же привязал к сему дереву свой пояс и на том поясе оттащил дерево на десять стадий и отдал на построение храма Господня. Увидев сие, верующие еще более укрепились в вере, и из неверовавших многие уверовали. Апостол сотворил там и другое чудо, еще большее первого. Один языческий жрец убил своего сына и обвинял в этом святого Фому, говоря:

– Фома убил моего сына.

В народе поднялось волнение, и собравшаяся толпа схватила святого Фому, как убийцу, и требовала, чтобы суд обрек его на мучение. Когда же не находилось никого, кто мог бы засвидетельствовать, что Фома непричастен к тому убийству, то Апостол Христов стал умолять судью и народ:

– Отпустите меня, и я, во имя Бога моего, спрошу убитого, чтобы он сам сказал, кто убил его.

Все пошли с ним к телу убитого жреческого сына. Возведя очи к небу, Фома помолился Богу и потом сказал мертвецу:

– Во имя Господа моего Иисуса Христа повелеваю тебе, юноша, – скажи нам, кто убил тебя?

И тотчас мертвец сказал:

– Мой отец убил меня.

Тогда все воскликнули:

– Велик Бог, Коего проповедует Фома.

Апостол был освобожден, и жрец, таким образом, сам попал в яму, которую выкопал для Апостола. После сего чуда великое множество народа обратилось к Богу и приняло крещение от Апостола.

Затем Апостол пошел еще дальше, в Каламидскую страну, где правил царь Муздий. Проповедуя здесь Христа, святой обратил к вере одну женщину, по имени Синдикию, племянницу Мигдонии, жены царского любимца Каризия. Синдикия убеждала Мигдонию, чтобы она познала истину и уверовала во Единого Бога, Создателя всей вселенной, Коего проповедует Фома. Тогда Мигдония сказала Синдикии:

– Я хотела бы сама увидать того человека, который проповедует истинного Бога, и услышать от него его учение.

Синдикия отвечала:

– Если хочешь увидать Апостола Божия, оденься в плохую одежду, как будто ты простая и бедная женщина, чтобы тебе не быть узнанной, и тогда пойдем со мною.

Мигдония так и сделала и пошла с Синдикией. Они нашли Апостола, проповедующего Христа, посреди большой толпы простых и бедных людей. Вмешавшись в толпу, они стали слушать учение Фомы, который много говорил о Христе Господе и учил вере в Него, причем говорил также о смерти, о суде и геенне и о царстве небесном. Слушая все сие, Мигдония умилилась сердцем и уверовала во Христа; возвратившись домой, она все время размышляла об апостольских словах и, беседуя с племянницей своей Синдикией о Христе, утверждалась в любви к Нему. С того времени она стала гнушаться неверующими, как врагами Божиими, и избегать всякого общения с ними в беседах и на пирах, а вместе с тем отдаляться вообще от мирских удовольствий. Она решила также прекратить супружеское сожительство с мужем своим. Это глубоко опечалило его, и когда он не мог заставить Мигдонию изменить свое решение, то стал просить царя Муздия, чтобы тот послал жену свою, царицу Тертиану, уговорить Мигдонию не гнушаться супружеским сожитием (царица Тертиана и Мигдония, жена Каризия, были родные сестры). Царица пошла к Мигдонии и спросила ее, по какой причине она не повинуется мужу. Мигдония отвечала:

– Потому, что он – язычник и враг Божий, а я – раба Единого истинного Бога, Иисуса Христа, и не хочу быть оскверненной человеком неверующим и нечистым.

Тертиана пожелала узнать, кто это Иисус Христос, Которого Мигдония называет истинным Богом. Тогда Мигдония изложила пред нею проповедь Апостола Фомы и учила ее познанию истинной веры. Тертиана, желая определеннее знать о Христе и лучше научиться вере, пожелала видеть самого Апостола и слышать его проповедь. Посоветовавшись с Мигдонией, она тайно послала за Апостолом и, призвавши его, обе умоляли наставить их на путь истинный. Он же, проповедуя им Христа, просветил их светом веры, омыл купелью святого крещения и научил их хранению заповедей Божиих и всяким добродетелям. Тертиана и Мигдония, запечатлевши в сердце своем все, что им было сказано, согласились обе служить Господу в чистоте и не сообщаться с мужьями своими, как с неверными. Апостол же силою Божиею продолжал творить многочисленные чудеса и исцелять всякие недуги, и многие, не только из простого народа, но даже из царских придворных, видя знамения, совершаемые Апостолом, и слушая его учение, обратились ко Христу. Один из сыновей самого царя, по имени Азан, уверовал и крестился у Апостола; ибо Сам Господь действовал чрез Апостолов, умножая церковь Свою и распространяя славу имени Своего.

Царица Тертиана, возвратившись от Мигдонии, пребывала в молитве и посте и продолжала отказываться от плотского сожительства с мужем своим. Царь, удивившись такой перемене в жене своей, сказал другу своему Каризию:

– Желая возвратить тебе твою жену, я потерял и свою собственную, и моя стала еще хуже относиться ко мне, чем твоя к тебе.

После сего царь и Каризий произвели самое строгое расследование о причине такой перемены, которую они заметили в своих женах, и узнали, что некий иностранец – пришелец, по имени Фома, научив их вере Христовой, убедил прекратить супружеское сожитие с своими мужьями. Узнали они также, что царский сын Азан и многие из служителей царского дома, а также начальствующие лица и бесчисленное множество простого народа, вследствие проповеди Фомы, уверовали во Христа. Все сие привело их в гнев, и они, схватив Фому, бросили его в темницу. После сего Апостол был представлен на суд царю. Царь спросил его:

– Кто ты – раб или свободный?

Фома сказал:

– Я раб Того, над Коим ты не имеешь власти.

Царь сказал:

– Вижу, что ты – лукавый раб, убежавший от господина своего и пришедший в эту землю развращать людей и смущать жен наших. – Скажи же, кто господин твой?

– Господин мой, – отвечал Апостол, – Господь неба и земли, Бог и Творец всякой твари. Он послал меня проповедовать Его святое Имя и обращать людей от заблуждения. Царь сказал:

– Прекрати, обманщик, свои коварные речи и послушайся моего повеления: как отвратил ты своею хитростью жен наших от нас, чтобы они не сообщались с нами, так снова обрати их к нам. Ибо если ты не сделаешь так, чтобы жены наши снова жили с нами в прежней любви и общении, то мы предадим тебя лютой смерти.

Апостол отвечал:

– Не подобает рабыням Христовым иметь супружеское общение с беззаконными мужьями и верующим быть оскверненными злочестивыми и неверующими.

Услыхав это, царь повелел принести раскаленные железные листы и поставить на них Апостола босыми ногами. Когда это было сделано, под досками вдруг появилась вода, которая и остудила их. Потом святого Фому ввергли в жарко растопленную печь, но на другой день он вышел из нее живым и невредимым.

После сего Каризий обратился к царю с таким советом:

– Заставь его поклониться и принести жертву богу солнца, чтобы он чрез то прогневал Бога своего, Который сохраняет его невредимым в мучениях.

Когда Апостол был приведен к идолу солнца, то идол тотчас растопился и растаял, как воск. Верующие ликовали при виде такого могущества Небесного Бога, и множество неверных обратилось к Господу. Идольские же жрецы возроптали на Фому за уничтожение их идола, и сам царь, чрезвычайно оскорбившись, думал о том, каким бы способом его погубить; он боялся, однако, народа и слуг своих и многих вельмож, уверовавших во Христа.

Взяв Фому, царь вышел со своими воинами из города и все подумали, что он желает увидеть от Апостола какое-нибудь чудо. Пройдя около версты, царь отдал Фому в руки пяти воинам, приказав им взойти с ним на гору и пронзить его там копьями, а сам пошел в город Аксиум. Азан же, сын царя, и один человек, по имени Сифор, поспешили вслед за Апостолом и, догнав его, плакали о нем. Тогда Фома, испросив у воинов позволение совершить молитву, помолился Господу и рукоположил Сифора священником, а Азана диаконом и заповедовал им, чтобы они заботились об умножении верующих и распространении Церкви Христовой. После сего воины пронзили его пятью копьями, отчего он и скончался. Сифор и Азан долго оплакивали его и с честью погребли его святое тело. По совершении погребения, они сидели около могилы Апостола и скорбели. И вот святой явился им, повелевая, чтобы они шли в город и утверждали братию в вере. Следуя сему повелению учителя своего, святого Апостола Фомы, вспомоществуемые его молитвами, они успешно управляли Церковью Христовою. Царь же Муздий и Каризий долго мучили своих жен, но были не в состоянии склонить их к исполнению своего желания. Поняв, что жены никогда до самой смерти не будут повиноваться им, они должны были оставить их жить свободно, по своей воле. Освободившись от бремени супружеского ига, женщины проводили жизнь в строгом воздержании и молитвах, служа Господу день и ночь, и приносили добродетельною своею жизнью великую пользу Церкви.

Несколько лет спустя, один из сыновей царя Муздия впал в беснование и никто не мог исцелить его, ибо в нем находился весьма лютый бес. Царь был чрезвычайно огорчен болезнью сына своего и задумал открыть гробницу святого Апостола, с целью взять одну из костей его тела и привязать ее своему сыну на шею, чтобы он избавился от бесовского мучения, ибо слышал он, что святой Фома при жизни своей изгнал множество бесов из людей. Когда же царь хотел сделать это, ему явился в сновидении святой Фома и сказал:

– Живому ты не верил, от мертвого ли думаешь найти помощь? Но не оставайся в своем неверии, – и Господь мой Иисус Христос будет к тебе милосерд.

Сие сновидение еще более усилило в царе желание открыть гробницу Апостола. Отправившись к месту погребения святого, Муздий открыл гроб, но мощей его там не нашел, ибо один христианин, тайно взяв святые мощи, унес их в Месопотамию и там положил в подобающем месте, Взяв земли с того места, царь привязал ее к шее сына своего, говоря:

– Господи Иисусе Христе! Молитвами Апостола Твоего Фомы исцели сына моего, и я уверую в Тебя.

И бес тотчас вышел из сына царского, и отрок выздоровел. Тогда царь Муздий уверовал во Христа и со всеми своими вельможами принял крещение от священника Сифора. Великая радость овладела сердцами верующих, ибо идолы были сокрушены и храмы их разорены, и на месте их сооружены церкви Христовы. Слово Божие распространялось и вера святая укреплялась. Царь, по принятии крещения, каялся в своих прежних грехах и у всех просил помощи и молитв. Пресвитер же Сифор говорил всем верующим:

– Молитесь за царя Муздия, чтобы он получил помилование от Господа нашего Иисуса Христа и отпущение грехов своих.

И вся церковь молилась за царя. На том же месте, где было погребено святое тело Апостола, совершались, по молитвам его, многие чудеса во славу Христа Бога нашего. Да будет ему со Отцем и Святым Духом от нас честь и поклонение во веки! Аминь.



Православие, фотогалереи православного сайта udel3.ru о храмах и монастырях России, христианство
Православие, фотогалерея православного сайта udel3.ru о храмах и монастырях России, фото монастыря, христианство Предыдущее фото: тондо - образ святого Романа Рязанского, на южном фасаде Храма Христа Спасителя в Москве, фото 2009 года, православие, православный сайт udel3.ru Следующее фото: фото горельефа в левом углу южного фасада Храма Христа Спасителя в Москве, христианство, фотогалереи православного сайта udel3.ru

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Ясеневе (ЮЗАО Москва) - Приход вмч. Георгия Победоносца в Пучеже - Храм святителя Николая в Порхове - Храм Покрова Пресвятой Богородицы в селе Нармушадь - Храм прп. Серафима Саровского в Амурской области - Храм прп. Евфросинии Московской - Храм святителя Николая в с. Котелино - Благовещенский Ионо - Яшезерский монастырь в Карелии - Звенигород православный - Храм св. апостолов Петра и Павла в Ясеневе - фотогалереи - Православный календарь, именины - Православные книги - Пресса о религии - Постная кухня - Баннеры udel3.ru - Гостевая книга - Карта сайта




на главную православного сайта udel3.ru о храмах и монастырях России - На главную страницу

Православие, христианство, фотогалерея, православный сайт udel3.ru


Бог требует не изобилия приношения, но богатства душевного расположения, которое выражается не мерою подаваемого, но усердием подающих.

Святитель Иоанн Златоуст

Православие, христианство, фотогалерея, православный сайт udel3.ru


Когда царь собирается взять неприятельский город, он прежде всего пресекает подвоз в него съестных припасов. Тогда граждане, будучи утеснены голодом, покоряются царю. То же бывает и с плотскими вожделениями: если человек будет проводить жизнь в посте и голоде, то беспорядочные желания изнемогут.

Преподобный Иоанн Колов

Православие, христианство, фотогалерея, фото храмов, монастырей России, фото цветов, православный сайт udel3.ru

Православие, христианство, фотогалереи, православный сайт udel3.ru о храмах и монастырях Росси, фото храма, фото монастыря


православие - христианство - православные храмы россии - фотогалереи - фотоальбом - фото храмов - православный сайт udel3.ru - православные монастыри россии - помощь храмам - фото монастырей - храм христа спасителя - тондо - южный фасад - святой апостол фома






© Copyright 2006